Святилище Сотэм-тэ-ики и верования остяков Салыма в XX веке.
Неоценимой заслугой «экскурсантов» (участников экспедиции 1911 года) стал факт фотофиксации убранства святилища и процесса изготовления новых тонхов в «Священной Кедровой Роще».
Из ритуальных проявлений в среде салымских остяков наиболее цельно сохранился культ предков, претерпевший известную эволюцию — из родового культа он стал культом территориальной группы. Известную долю влияния на культ предков оказало и христианство. В юртах Кинтусовских члены семьи Борисовых считают себя, и почитаются другими, как потомки легендарного богатыря «Сотэм-тэ-ики». Культ этого родоначальника, ставшего тонхом, носит целый ряд признаков типичных для культа предков. Важнейшим из них, конечно, является то, что право приношений жертв тонху имеют только члены упомянутой семьи Борисовых и притом мужчины. Запрет женщинам не только присутствовать при обряде, но даже приближаться к амбару с изображением тонха и проходить по восточному берегу озера, вблизи которого амбар стоит, будет легко понять, если припомнить, что браки остяков раньше были строго экзогамные, так что жены являлись чужеродками. Лишним подтверждением того, что культ тонха был первоначально культом предков, служит то, что вместе с тонхом почитаются его братья, то есть члены того же рода. То обстоятельство, что почитание тонха не ограничивается одной семьей Борисовых, которая, как «Варпух-яхи» пользуется привилегией приношений жертв, распространенной во всех юртах в верховьях Салыма, позволяет предположить, что в этих пределах раньше был распространен род потомков тонха.
Для культа тонха «Сотэм-тэ-ики» со временем выработался целый ритуал, который начинается с изготовления изображения. Каждые семь лет в роще из священных кедров на западном берегу озера «Емин-тув» (Сырковый Сор) из кедровых плах делают изображения тонха, его четырех помощников или братьев и двух жён и, одновременно, изображения медведя, змеи и юра (возможно, юр является водяным жуком-плавунцом). После изготовления фигуры, ставят около рощи кедров стол и приносят в жертву или петуха, или барана, их кровью и салом мажут рот тонху. Высота грубо вытесанной фигуры около двух аршин (142 см.), руки только намечены, ноги вытесаны раздельно. Фигуры братьев тонхов несколько ниже; одна из них двухголовая с округлыми, небольших размеров головами. На всех изображениях место сердца отмечено трехгранным углублением.
Из рощи изображения переносятся в амбар (тонх-топас), который стоит близ восточного берега озера, среди густого урмана на полянке, поросшей березами после пожара.
Амбар имеет вид низенькой избушки с двухскатной крышей и с небольшой входной дверью. На косяках двери вырезаны изображения стражей тонха. Окон в амбаре нет и в нём царит полумрак. У стены против двери стоит тонх с помощниками, по сторонам перед ним две жены. Лицо тонха покрыто жестяной пластинкой, на которой намечены нос, глаза и рот, последний вымазан кровью и жиром. Все фигуры покрыты куском белого коленкора до шеи. Перед тонхами стоит низенький стол, служащий для размещения жертв; тут же рядом небольшой обитый жестью ящик для денежных приношений. Вокруг стоят и лежат предметы вооружения тонха: железный обоюдоострый, короткий меч («атта Кетче») с желобком для стока крови и с раздвоенной рукояткой, сделанной из одного с ним куска, типа Гальштатских мечей. Один отросток рукоятки обломан, через второй продето железное кольцо, третий отросток – бронзовый, отлитый вместе с рукояткой из красной бронзы, сплошь покрытой темной патиной. Нож, отточенный с одной стороны, называемый «тит-хур кетче», по преданию носился в рукаве (тит-рукав) и служил для скальпирования убитых врагов. Находящийся тут же железный бердыш напоминает своей формой так называемый, татарский «ай-болта», то есть топор с лезвием в виде полумесяца; он обладает чудесным свойством: если рыба плохо заходит с Оби, то стоит только привязать бердыш к лодке, чтобы она шла вслед за ним в Салым. Четвертым оружием является железный боевой топор, небольших размеров, с закругленным лезвием, напоминающий и средневековую «франциску» (francisca) — боевой топор франков в раннесредневековый период и венгерский «фокош» (боевой топор), и как они, насаживавшийся на палку. Все предметы несомненно древние и носят на себе следы огня; действительно, они горели вместе с амбаром во время пожара, уничтожившего большую часть урмана около юрт Кинтусовских. Тут же висят миниатюрные луки (тув-йогит) со стрелами и ступки для толчения крапивы (тув-кир-вай) с пестами, а также веретена (тув-йенит) — это приношения тонху по случаю рождения сына или дочери. Жертвоприношения, как обычно у остяков, делятся на малые некровавые «пор», которые совершаются в неопределенное время, в случае какой-либо нужды, и на кровавые «йир», приносимые через определенный цикл лет, а именно через семь. Первые состоят из кисловатого пива (пусса), очевидно, заимствованного от татар («буза»), которое в небольшом количество варят из овсяной муки, другие приношения состоят из кусков ситца и платков, надеваемых на фигуры тонхов, или, наконец, из денег. Фигуры жен, которые не покрыты общим коленкоровым покрывалом, обмотаны материями и тряпками. На голову тонха надеты три шляпы, одна на другую; нижняя войлочная шляпа «грешневик» крестьянской работы, верхняя — детский суконный картуз; на груди висит оловянное блюдо. Оружие тонха и жестяное лицо являются наиболее почитаемой частью его изображения. Деревянная фигура меняется каждые семь лет и после выслуги срока складывается лицом вниз на землю около амбара. При совершении простой жертвы «хозяин» тонха Борисов ставит перед его изображением деревянную чашу с бузой или с водкой, и говорит, по-видимому, в традиционных выражениях, обращение к тонху, а затем высказывает свои пожелания и нужды, в упомянутом случае это была просьба о прекращении лесного пожара, угрожавшего юртам. Остальные участники моления стоят перед амбаром и также молятся. Окончив молитву, выпивают принесенные собой бузу и водку, причем выливают некоторое количество на землю, для угощения «мик-ими», (в буквальном переводе: земляная старуха), т. е. духа земли, или, как его зовут Демьянские крестьяне — «хозяин места». Каждые семь лет тонху должна проносится большая кровавая жертва «йир». Ее приносят в особом месте, так называемом «йир-карре», на городище «Нюром-вож», в котором по преданию тонх и его братья когда-то жили. Для жертвоприношений съезжаются остяки всех верховых юрт, предварительно купив в складчину лошадь, или при недостатке средств овцу. Кровавую жертву также, как другую приносит представитель рода Борисовых. Часть жертвы, посвящаемая тонху, кладется на маленький столик, состоящий из простого кола с доской на нем, и который стоит у подножья большой старой березы.
Священник из села Селияровского на Салыме бывал один раз в год и сразу исполнял тогда все требы: венчал и тут же крестил годовалых детей брачущихся и отпевал давно похороненных. Все Салымские остяки считаются официально христианами и сами себя относили к ним; на самом же деле их верования смесь христианских и старых языческих, в которых христианский бог и святые отождествляются с божествами остяцкого пантеона и с героями фольклора. В беседах с остяками юрт Кинтусовских приходилось неоднократно слышать, что напрасно русские их зовут шайтанщиками, а тонхов шайтанами. По разумению остяков тонх это все равно, что святой, и делается из дерева. Это как бы икона его, это его лик «хур». Так остяки, старались примирить в своем сознании старый культ с христианским.
Научный сотрудник, хранитель коллекции «Археология» Чебыкин В.Е.
Список использованной литературы:
- Городков Б.Н. Поездка в Салымский край // ЕТГМ. – 1913. – Вып. 21. – С. 1–100.
- Шульц Л. Р. Краткое сообщение об экскурсии на реку Салым Сургутского уезда // Ежегодник Тобольского губернского музея. 1913. Вып. 21. 1-17